Именно так можно было назвать то мероприятие, которое прошло в Москве 13 мая. Это был воистину синтез культур, имён и мнений. Судите сами: Союз переводчиков России организовал вечер ассоциации «Лютня Ориолы», посвящённый русско-венгерским литературным связям, в здании Словацкого культурного центра!
И вот что сказал председатель ассоциации «Лютня Ориолы» поэт Леонид Володарский, как бы обобщая всё происходящее:
Что ж, само по себе проведение вечера в стенах Словацкого культурного центра, имеет глубокое, я бы даже сказал сакральное значение. Ведь когда-то Венгрия и Словакия были частями одного великого государства. А столица Словакии Братислава называлась по-венгерски Пожонь, и некоторое время была столицей всего Венгерского государства. Более того, именно там, в Братиславе выдающимся венгерским королём-просветителем был основан первый Университет на славянских землях, один из старейших в Европе.
В наше время, когда все народы стремятся столь ярко обозначить свою политическую независимость, особенно важно сохранить единое культурное пространство. Именно оно, незримое, но осязаемое каждым, кто ощущает всю целостность европейских культурных ценностей, и может стать тем фундаментом, на котором можно строить Храм всеобщего понимания. И, конечно, первыми строителями такого Храма выступают люди культуры, в число которых входят, прежде всего, писатели и поэты.
И вот здесь уместно будет перейти к конкретике имён и событий. И сразу же всплывает имя доктора Петера Тамаша Вицаи. Еще, будучи совсем молодым человеком, в начале девяностых годов, когда рушились связи и политические, и экономические, и культурные, Петер Вицаи взялся активно пропагандировать в Венгрии творчество Великого барда Владимира Высоцкого. Это происходило тогда, когда русский язык было модно не учить, а ото всего русского Центральная Европа просто откреститься! Потому что в сознании освободившихся от коммунистических режимов стран понятия «Россия» и «Советский Союз» прочно срослись!
Петер, буквально «заболевший» Высоцким, смог не только найти единомышленников, но и значительно умножить их число. Кроме того, он стоял у истоков целой ассоциации, которая появилась на свет, чтобы пропагандировать творчество Высоцкого. Сейчас это внушительное объединение, и Петер Вицаи является его президентом. Оно издаёт журнал «Русский язык сегодня», на страницах которого находят место не только материалы о Высоцком, но и произведения современных русских авторов. Я, например, уже десять лет являюсь постоянным «жителем» этого журнала.
Именно Петер Вицаи и познакомил с моими стихами венгерских поэтов и переводчиков. Это Лайош Мароши, Карой Чех, Ласло Мюллер, Имре Керек и другие.
Плоды этого знакомства были впечатляющи! Лайош Мароши, который первым прочитал на русском языке мою поэму «Одиннадцать снов», опубликованную в журнале Петера Вицаи, настолько проникся ей, что переводил её два года. Это была с его стороны совершенно бескорыстная, вдохновенная работа, когда он периодически присылал мне письма с переводами новых глав, где, например, могли быть такие строки: «Сейчас сижу в сквере, и передо мной проходят картины эпохи Яноша Хуньяди и битвы под Нандорфехерваром»! Это было очень трогательно. Чтобы представить, о чём идёт речь, я скажу только что Нандорфехерварская или Белградская битва (Белград по-венгерски Нандорфехервар) произошла в 1456 году. Турки там потерпели сокрушительное поражение. Именно об этом и была моя поэма. Кроме того, она обыгрывала и события 1956 года, когда была совершена советская агрессия в революционную Венгрию. Герои обоих событий как бы встречались друг с другом через пятьсот лет.
Труд Лайоша увенчался в итоге успехом. В 2006 году, когда отмечалось 550-летие Нандорфехерварской битвы и 50-летие Венгерской революции 1956 года, поэма в полном объёме увидела свет в центральном венгерском литературном журнале «Мадяр Напло». И Лайош прислал короткое письмо по Интернету с выразительными словами: «Наконец, победа!» Конечно, победа, когда 9 страниц журнала отданы по 701 строку поэмы иностранного автора! Трудно представить, чтобы современный русский журнал опубликовал такого же объёма произведение нерусского поэта. Да и русского-то поэта вряд ли напечатают так же хорошо! В этом ещё и огромная заслуга главного редактора журнала, видного венгерского поэта Яноша Олаха. Одно его стихотворение выходило в моём переводе в журнале «Кольцо «А», где давалась подборка нескольких современных поэтов Венгрии.
Естественно, стоит сказать и о том, что Лайош Мароши много переводил Владимира Высоцкого и писал о нём исследовательские статьи.
Особого разговора заслуживает Карой Чех. Это не просто известный венгерский поэт, это ещё и подвижник поэзии, да и всей культуры в целом. Он активно переводит и моли стихи, и других русских поэтов, ярких и самобытных, таких. Как Ирина Ковалёва, Иван Белокрылов, Елена Исаева, Татьяна Кузовлева. У него поразительно развито чувство вкуса, умение отличить поэзию истинную от холодных поэтических конструкций, надуманных строк и образов.
Карой Чех это своего рода вызов эпохе сплошного рационализма и неверия в силу духовности и культуры. Внешне это мягкий, очень воспитанный, интеллигентный человек, но, сколько внутренней силы живёт в нём!
И не зря по своей основной профессии он учитель. Учитель русского и венгерского языка. Он учит не только школьников, но и современных взрослых людей тому, как надо любить культуру и зачем им это нужно! И самим своим творчеством он отвечает на этот вопрос: затем, чтобы не одичать в активно впадающим в одичание мире!
Карой Чех, автор девяти поэтических сборников, живёт не в столице. Он живёт в небольшой деревушке под городом Мишкольцем. Именно там и пишет свои стихи и там же переводит русских поэтов. И оттуда же периодически мне звонит из автомата. Иногда наш разговор прерывается из-за неожиданного восклицания Кароя: «Ой, Леонид, всё бегу! Подошёл мой автобус, ждать следующего целых полчаса!»
Много стихов Кароя посвящено деревне Богач, где производят знаменитое во всей Европе вино. Благодарные жители-виноделы в свою очередь спонсируют издание книг поэта, а так же тех антологий, которые он составляет. Помогает в издании книг и мэрия города Мишкольца. Так что Карой Чех с блеском доказывает, что даже в современном мире поэт всё-таки может оставаться поэтом!
В прошлом году в переводах Кароя Чеха вышла малая антология русской поэзии под названием «К Атлантиде». Сейчас он готовит антологию большую. А сколько стихотворений, и моих, и моих товарищей по перу, он опубликовал в своих переводах в самых разных венгерских журналах! И каждый раз мне становится горько оттого, что мы не можем отплатить ему тем же в полном объёме. По счастью в этом году ситуация начала меняться. И стихи этого замечательного поэта, надеюсь, скоро увидят свет в нескольких наших журналах. И в первую очередь я рассчитываю на журнал Союза переводчиков России «Столпотворение».
И, конечно, я хочу, чтобы вы услышали стихи Кароя Чеха в моих переводах.
Идёт чтение всех стихов, которые я перевёл!
Должен сказать, что Карой Чех перевёл меня куда больше. К тому же он составитель и ответственный редактор моей поэтической книги «Рождественский коридор». Она должна увидеть свет в этом году.
Там же будут и те переводы, которые сделал Лайош Мароши, и ныне ушедший из жизни Ласло Мюллер, и Имре Керек, и другие поэта и, конечно же, Петер Вицаи.
Ведь Петер Вицаи не только исследователь, не только доктор, защитивший свою диссертацию по творчеству Высоцкого, но он ещё и переводчик стихов. Переводил он и великого барда, переводит и меня. В сборнике должно быть моё стихотворение «Аномально тёплая осень» (Идёт чтение его на русском языке).
Должен сказать, что венгерские поэты, о которых я говорил, в своей переводческой деятельности, придерживаются принципа художественного эквивалента. Не столько точное копирование образов, сколько их максимально точное художественно-эмоциональное воспроизведение! Об этом как раз писал Ласло Мюллер. Впрочем, не все с этим согласны. Так, Лайош Мароши всегда придерживался принципа наибольшей точности следования оригиналу. И он не разделяет определённых вольностей, особенно характерных для Ласло Мюллера. Ласло Мюллер иногда мог перевести так, что у переведённого поэта даже появлялась лишняя строфа, а то и две! Но Ласло был твёрдо убеждён в том, что и такое допустимо, лишь бы венгерский читатель полностью вошёл в эмоционально-художественный мир переведённого поэта.
Наверное, всё зависит и от личности переводчика, и от конкретных качеств его характера. Но думаю, что такая работа, как перевод моей поэмы, требовала всё-таки именно такого подхода и такой скрупулезности, которая присуща предельно точному, обязательному и неторопливому Лайошу Мароши.
Ну, и, прежде чем передать слово своим товарищам по «Лютне Ориолы», я прочту несколько своих стихотворений, переведённых венгерскими поэтами и предназначенных для моего поэтического сборника на венгерском языке «Рождественский коридор».
Идёт чтение стихов, которые переводили Карой Чех и Лайош Мароши.
